#1

Перед глазами плавали цветные круги, вспыхивали радужные блики, все еще виделись тысячи отвратительных щупалец. Из темных углов то и дело выглядывали многоглазые кляксы, недвусмысленно облизывались при взгляде на оглушенную девушку, сидящую на кровати. Северянка  вздрогнула, вцепившись в кружку с отваром, дико заозиралась по сторонам. Дикие морды и щупальца ненадолго исчезали, чтобы вновь появиться где-нибудь на периферии, избегая прямого взгляда, изматывая свою жертву, заставляя ее дрожать от страха и медленно сходить с ума.
Голос  Тира, все еще находившегося в комнате, пришелся очень кстати. Мерзкие порождения Мира Духов лопнули как мыльные пузыри, на некоторое время исчезая из поля зрения дикарки. То, что эти твари исчезли ненадолго, бывшая Кошка знала так же хорошо, как то, что она дочь северных земель. Смесь страха и отвращения поселилась глубоко внутри, выжидая более подходящее время для того, чтобы явиться глупой человечишке во всей своей красе.
Сглотнув комок, стоявший в горле, северянка произнесла, отрицательно покачав головой.  – Не стоит. Я вполне могу подождать до утра.
Конечно, она может. Куда она денется, ее внутреннего пламени будет вполне достаточно для того, чтобы продержаться месяц. Может быть больше, но не намного.  Имена для северян всегда были важны, не просто из каких-то мифических верований, привязанностей и прочей мишуры. Имя – это, прежде всего, сила. Внутренний стержень, который будет держать тело и душу в этом мире, притягивать удачу и силу, даровать благосклонность духов. Поэтом северяне и не жили в рабстве долго. Свое родовое имя они теряли, а даровать им новое хозяева не торопились. Вот и чахли дети северных земель, как срезанные цветы, засыхали, становились лишь тенью прежних себя. Страшная участь – медленно угасать, чувствуя, как капля за каплей утекает из тела жизнь. И ведь не скажешь хозяину, не объяснишь – кого интересуют псевдорелигиозные бредни рабов?
Северянка вздрогнула, представив себе эту участь, сжала побелевшими пальцами кружку с отваром, цепляясь за несчастную посудину так, будто она была ее последним шансом. Глупость, конечно, но чего только не придумает себе человек, чтобы заставить свой пошатнувшийся разум вернутся на подобающее ему место.
Ощутив на себе чей-то пристальный взгляд, девушка поначалу шарахнулась, подумав было, что снова вернулись тени из Мира Грез, но нет. Все оказалось гораздо проще – на северянку смотрел единственный живой человек, из плоти и крови, который все еще находился в этой комнате.
Девушка подняла глаза на оборотня, легко принимая его взгляд, без малейшего стеснения и смущения. К чему эти глупые условности? Они оба взрослые, самостоятельные люди, не враги, но пока еще и не друзья, им нечего было прятать друг от друга.     
— Мне нужно выйти. Во двор, на улицу, куда угодно, — к концу речи мнимое спокойствие девушки разбилось в дребезги, бывшей Кошке пришлось оборвать себя, чтобы позорно не сорваться на фальцет. Пару раз глубоко вдохнув, северянка принудила себя успокоиться, и подчеркнуто не обращая внимания на тени, сгустившиеся по углам комнаты, требовательно уставилась на оборотня, тщательно скрывая свой страх за этой непробиваемой, непоколебимой и нагловатой уверенностью. Впрочем, от оборотня ей вряд ли удалось бы скрыть свои истинные чувства. Во всяком случае, возражать Тир не стал, только приподнял бровь и хмыкнул, хорошо хоть от дальнейших комментариев воздержался.   Северянка ничего не сказала и похоже не обратила внимания на хмыканье оборотня, так торопилась на улицу, прочь прочь из этого страшного каменного монстра, где в каждом углу ей мерещатся обитатели Мира Духов.
Стоило ей оказаться на улице, как поднявшаяся было паника, исчезла без следа, вернее затаилась, это девушка откуда-то знала. Не чувствовала, не предугадывала, а именно знала, твердо и уверенно, но пока предпочитала об этом не думать – слишком уж хорош был ночной воздух. Тьма, царившая за порогом, не была преградой для зорких глаз уроженки Северных земель, к тому же луна была растущей, приближаясь к полнолунию, до которого оставалось буквально один-два дня, не больше. Вот и еще один признак ее несовершенства как шамана. Шаманы всегда умели определять время наступления полнолуния, затмений и прочих стихийных явлений с точностью до удара сердца. Впрочем, кого теперь заботит ее обучение, как шамана? Она теперь никто – раб. Хотя, возможно, ей повезло больше с хозяином, ей хотя бы нарекут имя. Расправившиеся было плечи, поникли, стоило их хозяйке задуматься о своей участи. Да уж, раб это явно не самая завидная доля. Особенно у имперцев. Северянку передернуло от чувства гадливости, окатившее ее с ног до головы, словно помоями, но что поделать? Колхо оказался умным, или просто чертовски везучим имперцем, который нашел едва ли не единственный способ заполучить северянина в рабство. Если бы не клятва на крови, то вряд ли бы что-нибудь остановило девушку от попытки побега или ритуального самоубийства, если все совсем уж плохо. В конце концов, каждый северянин знает смертельные проклятия. Те, которые потребуют не просто пару капель крови, а жизнь самого заклинателя. Северяне не такой уж простой народ, как о них думают большинство «цивилизованных» жителей. Да дикари, но не простаки, нет. По крайней мере, не все.
— Надеюсь, твой хозяин не будет запирать меня в этом кошмарном доме. – Передернув плечами, нарочно сердито произнесла девушка. – Иначе, ему придется каждую ночь оглушать меня, перед тем, как затащить туда.  Я предпочитаю спать на свежем воздухе.

 

 Конечно, ломаный имперский, на котором северянка изъяснялась, не мог передать всех оттенков речи, в частности того отвращения, которое она испытывала к каменному монстру, не иначе, как по ошибке, названному домом, но ей здорово помогал язык жестов. Почему-то девушка ничуть не сомневалась, что Тир так же прекрасно все видит в темноте, и, вполне возможно, даже лучше, чем она сама.

Еще раз передернув плечами, девушка прошла в дальнюю часть довольно обширного двора, северянка устроилась под объемистой липой, с наслаждением вдыхая сладковатый запах, окутывавший дерево даже сейчас, когда цветы уже давно засохли и опали.  Прислонившись к старому шершавому стволу, дикарка прикрыла глаза, практически ощущая, как по ее венам струится спокойствие и умиротворение – мудрое дерево знало, как успокоить человека. Такого маленького, слабого, глупого, и такого смертного. Ну что это за срок – пять лет?  Всего мгновение, зачем так переживать? Хозяин этой земли не плохой, хоть и очень глупый человек, по мнению старого дерева.  А маленькому человеку, который умеет ее слушать, нужно спать, маленький человек устал и очень боится. Пусть он спит здесь, старая липа не даст его в обиду, не пустит к нему того, кого он так боится.

Когда она стала слышать дерево, северянка так и не поняла, да и не так это важно было, главное, что слышала, и приняла услышанное к сведению, спокойно уснув подле ствола старого дерева, почти смирившись со своей новой участью. Ну что же, как сказало мудрое дерево: «Пять лет – это не такой уж большой срок». Стоит это запомнить. А почему Колхо был глупым, это она потом начнет выяснять, например, завтра…с утра пораньше.  

Обсудить у себя 0
Комментарии (0)
Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.

Войти через социальные сети: